Previous Entry Share Next Entry
о холоде, старом мексиканце и аккумуляторе
Jackie
jackie_n

Если долго гулять по улице организм начинает напоминать об этом обмороженными конечностями. Но не гулять невозможно, такого красивого заката как вчера (или сегодня?) я уже давно не наблюдал. Прогулки по промёрзшей Москве по идее должны были развеять скуку, а на деле превратились в игру на выживание. В такой холод остановилось даже время и вместе с моим аккумулятором, сыграв злую шутку, вернуло меня на столетия назад сделав на сутки «безлошадным». «Сенька» обидевшись на своего неблагодарного хозяина за то, что тот, отдыхая под тёплым одеялом, опрометчиво оставил его одного скучать на улице. Фигура Петра Первого посреди москва-реки символизировала стремление России согреться у ближайшей барной стойки. Чувство солидарности с основателем Российской империи после 40-минутного нахождения на морозе стало настолько велико, что пообещав золотые горы своему замерзающему вместе со мной телефону за то, что оператор на другом конце линии заберёт и доставит почти безжизненный автомобильчик до места его тёплой стоянки, я с трудом перебирая обмороженными конечностями, засеменил в сторону ближайшего питейного заведения.

Внутри обнаружилась жизнь, вернее её зачатки в виде скучающего персонала расплакавшегося единственному клиенту об отсутствии мужества у горожан, не желающих в такой холодный день приносить прибыль столь уютному и радушному заведению. Оценив ассортимент цен, по началу, захотелось стать таким же трусливым горожанином, однако предательское воображение, подсунув фигуру замерзающего Петра, заставило меня махнуть рукой на мировой финансовый кризис. Старенький мексиканец, приехавший в Москву на заработки вместе о своей гитарой и всем силами выдающий себя за настоящего испанца, предательски застигнутый наступившей зимой попросив политического убежища, до наступления тепла, в питейном заведении за символическую для нашего города плату будить в посетителях чувства прекрасного, даже не догадывался, что время за стенами кабачка замёрзло вместе с его надеждами когда-нибудь дождаться тепла и вернуться на родину.

Последующие два часа я так и провёл в уютной обстановке, вместе с повисшим на мне мексиканцем, его гитарой и страшно перевранным им «команданте», согреваясь теплым и нетрезвым дыханием старенького «барда» и горячительными напитками. Перед уходом, стыдясь своего вранья, пообещал что тепло вернётся в этот город раньше чем у него на родине подрастут внуки и набравшись мужества снова вышел в замерзающий город.

Мужества хватило ненадолго, прямо скажем совсем ненадолго и очередное питейное заведение вновь приняло мои замерзающие конечности «на постой».

Морозная погода сделала что-то нехорошее с моим сознанием и потеряв счёт выпитым, в чисто медицинских целях «повторите», я опрометчиво рассудив что вместе с замёрзшим временем замерзают и остальные физические величины.

Теплолюбивые москвичи на своих машинах куда-то спешили мимо стен очередного питейного заведения, в котором я согревался, но до их забот мне не было никакого дела.

Чудесный настрой, морозная погода и большое количество упомянутых заведений ввели меня в состояние, называемое на востоке нирваной.

Вспоминая добрых знакомых не по разу выпив за их здоровье, день рождение камрада Есаула, юбилей отца и прочие знаменательные события случившиеся в начале февраля короткими перебежками я медленно приближался к дому, от солидарного со мной Петра до своей деревни на окраине Москвы.

К сожалению, достигать постоянного состояния нирваны я пока не научился. Вражеские голоса иногда врут что старые спелестологи, вроде Командора, умеют достигать его на более продолжительное время, а я услышав от своих домочадцев возмущенное «где тебя носило больше суток» лепечу что-то глупое о холоде, замёрзшем Петре Первом, старике мексиканце и любимом Утёсове которого распевал вместе с каким-то пенсионером в одном из кабачков. Конечно, все мои доводы с лёгкостью разбиваются как волны о непоколебимый утёс «такси не мог вызвать?», в который раз, заставляющий меня почувствовать себя нашкодившим школьником, с виноватым видом, показывающим дневник с записью красной шариковой ручкой своим родителям.

Воскресный вечер, замерзающие за окном машинки, горожане и вездесущие таджики вместе с заканчивающимися выходными возвращают меня в реальность где нет замёрзшего до остановки времени и непредвиденных расходов а за прожитыми выходными остаётся этот несвязно изложенный бред и чудесное настроение которое мудрый граф Толстой называл единым ёмким словом, а ещё скромная надежда что в ближайшее время удастся заброситься в Сьяны и отыграть очередной концерт на радость себе, камрадам и всем кто захочет добраться до «Трёх поросят».


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account